Подписка на новости сайта

Информация

Дело Романа Задорова и «царица доказательств»

Вокруг повторного суда над Романом Задоровым продолжаются споры и прения. Отсутствие понятного мотива убийства школьницы Таир Рада многим не позволяет смириться с мыслью о том, что вина Задорова доказана в достаточной мере. Новые показания специалистов порождают очередные надежды и споры. Зачастую в пылу дебатов утверждают, что дело и судейское решение построены исключительно на «выбитом признании» и отпечатках обуви. А это не соответствует действительности. Давайте попытаемся свести воедино все факты, которыми оперировал суд, вынесший в прошлый раз обвинительный приговор — хотя бы для того, чтобы дальнейшее обсуждение вердикта и разных «теорий конспирации» имело под собой реальное основание. Еще раз подчеркну, что буду рассматривать только детали дела, приведенные в вердикте. Если вдруг окажется, что суд допустил какую-либо манипуляцию, не указав в своем решении важные детали, способные оправдать Задорова, то, естественно, выводы будут иными.Но начать текст хотелось бы с несколько отвлеченной темы. Многие из тех, кто пишут о деле Задорова, считают своим долгом упомянуть, что оно построено на его признании, которое якобы названо сталинским прокурором Андреем Вышинским «царицей доказательств«. При этом, Вышинский отнюдь не считал признание таковым, а занимал совершенно иную позицию. Всех интересующихся приглашаю прочитать его монографию «Теория судебных доказательств в советском праве», в издании 1941 года, страница 177. Вот вам цитата:

«В достаточно уже отдаленные времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае, считавшейся наиболее серьезным доказательством, «царицей доказательств» (regina probationum). К этому в корне ошибочному принципу средневекового процессуального права либеральные профессора буржуазного права ввели существенное ограничение: «царицей доказательств» собственное признание обвиняемого становится в том случае, когда оно получено правильно, добровольно и является вполне согласным с другими установленными по делу обстоятельствами.»

Еще через три параграфа Вышинский утверждает: История судебных процессов знает немало самооговоров. То есть, Вышинский не только не считал признание «царицей доказательств», но и как минимум в официальном тексте призывал проводить более эффективную следственную работу и остерегаться самооговоров.

А вот теперь поговорим о Задорове. Исходные факты: 06.12.06 тринадцатилетнюю девочку Таир Раду нашли мертвой в туалете школы в Кацрине. В 13:30 девочку видели живой в последний раз, когда она заходила в здание школы. Ее тело обнаружили между 18:30 и 19:00. В этот день Роман Задоров занимался в школе ремонтными работами. В процессе допросов и опросов всех, кто был в школе в день убийства, Задорова вызвали в полицию 10.12.06, и снова 11.12.06. 12 декабря, после очередного допроса и подозрений, которые он вызвал своими ответами, Задоров был арестован.

Что привело суд к выводу об его виновности? Уже в день убийства Задоров сказал своей жене, по ее показаниям, что девочка погибла в туалете, хотя на тот момент эти подробности нигде не публиковались. Задоров трижды признается следователям в убийстве, и каждый раз отказывается от своих показаний. При этом все допросы записаны, и каждый раз во время признания, он выдает новую порцию подробностей, которые не могли быть ему известны будь он непричастен. Так, во время первого признания, он описывает места нанесения ран (горло, бедро и рука), и сообщает, что речь идет о порезах, а не колотых ранах. Кроме того, он правильно указывает, во что была одета девочка.

Также Задоров, совершенно добровольно признается в содеянном «подсадному сокамернику». Все что происходит в камере тоже записано на видео со звуком. Признание Задорова не только подробное, но включает в себя и демонстрацию того, что произошло, которая соответствует уликам, найденным на месте.

Задоров по своей воле участвует в следственном эксперименте и воспроизводит действия. Он ведет следователей на правильный этаж, к правильной туалетной кабинке, правильно указывает положение тела девочки на момент нанесения ударов ножом, правильно указывает количество ударов, их направление, и правильно описывает его выход из туалетной кабинки. Опять уточню, что все эти данные фигурируют в вердикте суда.

Задоров утверждает, что брюки, которые были на нем в день убийства, он выкинул в мусорный бак, но полиция, перерыв целую свалку, их так и не нашла. Лезвие ножа, которым работал Задоров в день убийства, он тоже выкинул, но место, где это произошло, он не указал. «Подсадному» сокамернику Задоров сообщил, что ни брюк, ни лезвия полиция найти не сможет, так как он от них надежно избавился. Патологоанатом установил, что раны девочки могли быть нанесены тем видом ножа, которым пользовался Задоров для работы.

Подошва ботинок Задорова и возможно сами ботинки были вымыты, таким образом на них не были найдены ни следы крови, ни следы иных материалов, которые должны были бы остаться на рабочей обуви. При этом верхняя часть ботинок была испачкана краской и иными материалами. Стоит подчеркнуть, что в одном месте на подошве был-таки обнаружен небольшой след крови, но его было недостаточно для проведения идентификации.

Задоров дал показания, что он не смог закрыть за собой дверь туалета и только после этого выяснилось, что замок данной двери сломан. На одежде девочки были найдены отпечатки ботинок, которые суд счел совпадающими с ботинками Задорова. Стоит подчеркнуть, что речь идет о редких в Израиле ботинках фирмы Salamander.

Ко всему этому следует добавить бесконечные и непонятные увертки Задорова во время допросов в полиции и во время дачи показаний в суде с одной стороны, и полное отсутствие объяснений своего поведения с другой. Тут необходимо подчеркнуть, что, при всем при этом, на месте преступления были найдены различные отпечатки пальцев, волосы и отпечатки обуви, которые не были идентифицированы. Тем не менее, отпечатков пальцев Задорова, его волос и других образцов ДНК обнаружить не удалось.

По решению Верховного суда, дело вернули в окружной суд, чтобы заслушать двух свидетелей-экспертов: доктора Майю Форман, которая утверждает, что порезы и ранения были нанесены иным видом ножа, и специалиста по отпечаткам обуви Уильяма Боджака, который считает, что принадлежность следов обуви на одежде девочки определить невозможно.

Давайте допустим, что их показания приняты как абсолютно достоверные. Какой вывод из этого сделает суд? Что Задоров мог воспользовался другим ножом, которых у него целая коллекция? Что невозможность идентифицировать отпечатки ботинок еще не означает, что речь идет о чужих ботинках. Чтобы суд оправдал Задорова, нужны иные доводы: объяснение его странных признаний и самое главное – объяснение того факта, что он рассказал следователям ряд подробностей, которые не мог знать посторонний.

Сразу отмечу: Задоров утверждал в суде, что никогда не был на месте происшествия и не видел убитую. Альтернативной версии о том, что он якобы зашел в женский туалет, увидел труп, испугался и вышел, но, тем не менее, запомнил подробности, от подсудимого никто не слышал.

Подводя итог, еще раз отмечу, что данное дело не строится исключительно на признании Задорова как таковом. Его признание и следственный эксперимент выявили осведомленность Задорова о ряде скрытых от публики обстоятельств, которые не мог знать никто, кроме убийцы. Его признание, указанные им детали, а также следственный эксперимент совпали с находками на месте преступления. К этому стоит добавить неоспоримый и объективный факт того, что у него было абсолютная возможность совершить это преступление, поскольку во время убийства он находился в здании школы.

Ко всему этому добавим пропавшее лезвие ножа и брюки, а также отмытые ботинки. Вспомним признания подсадному сокамернику. Именно на основании этой информации, представляющей собой выжимку из сотен страниц текста судебного вердикта, каждый сможет сделать для себя выводы о возможной виновности или невиновности Задорова. Да, если бы он хранил молчание на допросах и в камере, его было бы невозможно осудить, но это вовсе не означает, что приговор был основан исключительно на «царице доказательств».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс